В Мюнхене мы познакомились с дружным коллективом театра Леси Украинки, который представлял спектакль памяти Василия Стуса "Иду за край". В ожидании предстоящих гастролей в Киев, выкладываю следующее:
РУКА
Памяти В. Стуса
Мороз. Хрустят усы.
Порез бензопилой
У лесополосы.
Становится иглой
Иссохшая рука,
Рука худа, как шприц…
В игле вся сила Ка-
щеевских яиц.
Я рву морошку в рот.
Морошечный мешок,
На зубе лопнув, льет
В меня холодный сок
«Привет. Физкульт привет.
Вот вам моя рука.
Ну, гражданин поэт,
Считай, я адвокат.
Я знаю доходяг,
Сам тоже – бывший зек.
Смотрю, страдает так
Хар-роший человек».
Я вспомнил рук таких
Трясение и миг:
Нас ставили живых,
С петлей на грузовик,
А грузовик рычал
Перерычавши плач.
Рука трясла рычаг
Коробки передач.
Одеть очки на шкаф
И причесать диван…
И, паузу прождав:
«А между тем, я к вам
Не то чтобы дружить –
Былое забывать –
А помощь предложить…»
«Или – завербовать?»
«Ну, что ж вы сразу в ор…
И громкие слова…
Здесь просто разговор:
Мы ваши чтим права».
«Да радость бы была,
Но вот проблема – лес!
Кому пойдет пила?
В ЦК КПСС?»
О, тонкая игра,
Хамелеонство глаз…
«Товарищ, что ж вы ра-
зочаровали нас?
Ваш героизм так глуп».
«Товарищ адвокат,
Не олимпийский рубь
Я, чтобы всем подряд
В кармане руку дать».
«Не олимпийский, гад?
Стремишься подорвать
Спортдух Олимпиал?!»
Судья мой сухощав
И в общем – пожилой.
Как бы удар приняв,
Лицо идет волной,
Желвак кипит, как суп:
«Сейчас тебе такой
Устроим, сука, суд…»
«Как в год тридцать седьмой?»
Зрачок пустился в пляс,
Колючий, как кристалл:
«Нет Феликса на вас»
«И нет на вас креста»
«Товарищ, ты дурак.
Скучаешь по губе?
Твой сын – народа враг,
Ночует в КГБ,
Ты посжимай кулак,
Конечно, ведь враги.
Ну, что, напомнить, как
Воняют сапоги?
И врезать бы ногой,
Попортить организм,
Но жалко, век другой,
И в моде гуманизм.
Мы методом другим
Дадим тебе под дых:
Мы дело упраздним,
Исторгнем из живых –
Пока ты не исчез,
Ты западная боль –
А что такое без
Огласки? Ноль на ноль!
«Прощай, моя рука.
Ты встретишь за спиной
Знакомого врага
На привязи цепной.
Морщины глубоки
И бороздят ладонь…
Касалась той руки
Кисть девы молодой. –
Я бережно хранил,
Как винограда кисть,
Три пальца единил
На оклики «окстись!»
Или когда – подпи-
Сывался под шантаж.
Я говори – терпи
И брал свой карандаш.
Теперь ты далека,
Не свидимся, прощай,
Прощай моя рука
И не переживай.
Как будто бы я сыт,
Как будто не устал,
В моей башке звенит
Отличнейший хрусталь.
Оставьте этот звук,
А память можно сжечь.
Когда родится внук,
Я должен буду лечь».
Справка.
В. Стус родился 8 января 1928 года в селе Рахновка Винницкой области. Был младшим сыном в крестьянской семье, обедневшей в результате коллективизации и в конце концов перебравшейся в Донецкую область.
Василь Стус — автор многочисленных стихов и ряда критических статей. Он переводил на украинский язык Киплинга, Гёте и Рильке.
В 1985 г., находясь в заключении, он был выдвинут на звание лауреата Нобелевской премии по литературе, однако умер раньше, чем вопрос о её присуждении мог быть рассмотрен. В 1993 г. ему была посмертно присвоена государственная Шевченковская премия.
7 сентября 1972 г. его арестовали за антисоветскую деятельность. Поводом для ареста стало написанное Стусом еще в армии четверостишье:
«Кубло бандитів, кагебістів, злодіїв та ґвалтівників у стольному засіли місті як партія більшовиків»
Отбыв пять лет лагерного заключения и два года ссылки в Магаданской области, поэт вернулся в Киев, где продолжил свою деятельность, выступая при поддержке западных организаций в защиту «узников совести». С 1978 года он являлся почётным членом английского «Пен-клуба».
Уже в начале 1980 года Стуса задержали во второй раз, и он получил 10 лет лишения свободы. 4 сентября 1985 г., на второй день сухой голодовки в карцере лагеря 389/36 близ села Кучино Пермской области, он погиб при невыясненных обстоятельствах[1], не дожив всего несколько месяцев до реализации основных положений горбачевской перестройки.
© 2008 Егор Сальников, Игорь Маковский
